Поиск по блогу

Свежее

Фантастические женские образы в творчестве художника Кароль Бак (Karol Bak)

Фантастические женские образы в творчестве художника Кароль Бак (Karol Bak)

Кароль Бак родился в 1961 году в Польше (город Коло). Мастер прошел обучение в Академии изобразительных искусств в Познани, где до сих пор живет и работает. Картины Бака выполнены маслом по холсту, и часто он работает сразу над несколькими картинами. Это настоящий профессионал в живописи, его работы это не р…


Ludmila Pozdneva 16 июл, 22:29 +1
Очаровательные женские образы в творчестве Ричарда Джонсона (Richard S. Johnson)

Очаровательные женские образы в творчестве Ричарда Джонсона (Richard S. Johnson)

      Ричард Джонсон  ( Richard S. Johnson ) - современный американский художник, родился в Чикаго в артистической семье. Закончив американскую Академию Искусств, в начале своей художественной карьеры работал иллюстратором. После победы в конкурсе Международного Журнала художников Ричард был приглашен на раб…


Ludmila Pozdneva 16 июл, 22:00 +5
Густав Малер

Густав Малер

Густав Малер (7 июля 1860, Калиште, Чехия - 18 мая 1911, Вена) — австрийский композитор и дирижёр. Один из крупнейших симфонистов XIX и XX веков. Иван Соллертинский (театральный и музыкальный критик): Коснемся вкратце биографии Малера. Судьба его — судьба музыканта, выходца из провинциальной мелкобуржуазной семьи. Сначала — музыкальные уроки, ранняя борьба за кусок хлеба. У юноши — гениальные дирижерские способности. С 19 лет он за капельмейстерским пультом, сначала в оперетте, затем в опере. 28 лет—главный дирижер Будапешской оперы. С 1897 г. по 1907 г. возглавляет дирижерскую часть Венской оперы, сделав этот театр первым оперным театром мира. Осуществляет исторические постановки «Фиделио», «Тристана и Изольды», Моцартовского цикла. Моцарт буквально открыт заново, освобожден от салонного рококо и жеманной грации, — плодов мещанской стилизации XIX века; в Моцарте подчеркивается демонизм, импульсивность, мощь молодого класса. «Фигаро», например, по словам венского критика Рихарда Шпехта, показывался как бы в перспективе невидимой, но явственно ощущаемой французской революции: вместо легковесной водевильной интриги на первый план проступала бунтарская социальная комедия. Малер объявляет беспощадную войну традициям, рутине, лени, обиходам и привычкам премьеров, уничтожает дотоле всемогущую клаку, держится с прямолинейностью фанатика, работает по 16 часов в сутки, требуя с логикой аскета и от других такой же полной самоотдачи делу. В опере совершаются чудеса, но одновременно растут и интриги привыкших к лени «любимцев публики» и примадонн против гениального новатора. Борьба длится целых десять лет, но в конце концов предопределена. В 1907 году Малер вынужден покинуть оперу. Помимо глубокого разочарования он выходит с неизлечимой болезнью сердца. С 1908 по 1911 гг. дирижирует концертами, по преимуществу в Америке. В 1911 умирает. Пo портретам, по письмам, воспоминаниям нетрудно воссоздать облик Малера. Он худощав, небольшого роста; бритое лицо со впалыми щеками, громадный лоб, беспокойно сверкающие из под очков глаза, остроконечный череп с взъерошенной шевелюрой. Одет небрежно. Внешний вид фанатика и аскета. Бросается в глаза исключительная нервность. Малер в непрерывном возбуждении, экзальтации: он постоянно подергивается, он конвульсивно жестикулирует («мимика одержимой судорогами кошки» — традиционная острота по поводу внешней манеры его дирижирования); он не разговаривает, а кричит, заклинает, проповедует, осыпает сарказмами; он не ходит, а бегает. Подобно Вагнеру, он может сказать, что «только тогда ему было по себе, когда он был вне себя».   http://justlife.narod.ru/sollertinsky/sollert_mahler_01.htm   Александр Оссовский (музыковед): Сейчас кажется крайне странным, что музыка Малера – всегда говорящая искренне и просто – была непонятна современникам. А, между тем, Малера можно назвать непризнанным композитором. Вот что пишет его близкий друг, знаменитый дирижер Бруно Вальтер: «в июне 1894 года по всей музыкальной прессе прокатился вопль негодования - отзвук исполнявшейся Первой симфонии Малера. Судя по критическим отзывам, это произведение своей пустотой, банальностью и нагромождением несоразмерностей вызывало справедливое возмущение. Помню, с каким волнением я проглатывал газетные отчеты об этом концерте; я восхищался неизвестным мне смелым композитором и страстно мечтал познакомиться с этим необыкновенным человеком и его сочинением». Малер действительно был совершенно необыкновенным человеком. От природы пылкий, обаятельный и общительный, он часто сталкивался с апатией и ленью оркестрантов, - и становился язвительным, горько ироничным, но никогда не уступал. Конечно, вспыхивали конфликты, из-за которых Малер нередко терял работу – так было и в Лейпциге, и в Будапеште, и в Вене, и в Нью-Йорке, - но композитор вел себя по-прежнему. По словам Бруно Вальтера, «самой сильной стороной Малера-дирижера был его душевный жар», благодаря которому «музицирование превращалось в обращение души к душе». Таким же «обращением души к душе» можно назвать и музыку Малера, - Девять симфоний, «Песнь о земле» и вокальные циклы. Славы дирижера, все более шумной, он, казалось, вовсе не замечал. А славы композитора так, в общем, и не дождался.     Малер и Рахманинов  16 января 1910 года в Нью-Йорке Рахманинов вновь исполнил свой Третий концерт, за дирижерским пультом стоял великий австрийский композитор и дирижер Густав Малер. Позднее Рахманинов рассказывал музыковеду О. Риземану : «…В то время Малер был единственным дирижером, которого я считал возможным поставить рядом с Никишем. Он отдавал всего себя, чтобы довести довольно сложный аккомпанемент в концерте до совершенства, хотя был совершенно измучен после другой продолжительной репетиции. У Малера каждая деталь партитуры оказывается важной, что так редко бывает среди дирижеров…». Аксели Галлен-Каллела. Портрет Густава Малера. Холст, масло Г. Малер. Шарж О. Белера Пётр Вайль. "Гений места" . Из главы "Марш империи" (Вена - Малер) Австрийская столица еще волнуется оперными страстями  - хотя и ничтожно по сравнению с концом XIX - началом XX столетия: тогда музыкантов знали, как матадоров в Севилье. "Когда он шел по улице, то даже извозчики, оборачиваясь ему вслед,  возбужденно  и испуганно  шептали:  Малер!"  - вспоминал дирижер Бруно  Вальтер.  И добавлял: "Популярность не означает любви, и он, конечно, никогда  не  был любим, то  есть не был  чем-то вроде  "любимца  Вены":  для добродушных венцев  в нем было слишком мало  добродушия".  Журналы наперебой публиковали карикатуры, издеваясь над его экспансивным дирижированием. На ту же тему были  остроты: "гальванизируемая  лягушка",  "кошка в судорогах". За десятилетие директорства  в Венской опере (1897-1907) Малер нажил  множество врагов: в  работе  он  был  диктатор,  причем  капризный.  Завел  невиданные порядки: опоздавшие, даже высокопоставленные, не допускались в зал. Известны случаи, когда жаловались императору (в конце концов, опера была придворной), но  тот отвечал, что  есть  директор: "Я могу выразить желание, но не отдать приказ".  Ромен  Роллан  проницательно заметил:  "Я думаю, Малер  страдал от гипноза власти". От имперского комплекса власти, попробуем уточнить.      В итоге Малер, вознеся оперу на невиданные в Вене  высоты, все же уехал в  Нью-Йорк,  оставив позади "длившееся  десять  лет празднество, на которое великий   художник   пригласил   товарищей   по   работе  и  гостей.   Какой знаменательный и счастливый случай в истории нашего искусства!" (Вальтер).  Венская опера   Следы  этого празднества  видны  и сейчас. В  Венской опере, помпезной, самодовлеющей, Малер  заметен больше, чем  другие  здешние звезды (а венцами были Глюк, Гайдн, Моцарт, Бетховен, Шуберт, Брамс,  Брукнер, Штраусы, Берг). В  гобеленовом  зале  фойе  - пестрый  портрет  Малера  кисти  Р.  Б. Китая, подаренный Гилбертом  Капланом, уолл-стритовским брокером, который переменил жизнь, услышав малеровскую Пятую: бросил биржу, выучился дирижированию, стал мировым авторитетом. Это свойство есть у музыки Малера - втягивать, вызывать нечто вроде религиозного экстаза или симптомов болезни, малярии, допустим.      Для меня  отдельного - личного -  смысла исполнена  почти каждая из его симфоний. Первая и Третья  показали  возможность  нестыдного  пафоса  -  что называется,  раскрепостили.  Внятные  уроки  композиции дала  и дает Вторая. Точно знаю, что эмоциональные пустоты лучше всего заполняет самая "легкая" - Четвертая - и применяю  ее терапевтически.  Благодарно  помню, как  выручала Шестая,   самим  автором   названная  "Трагической".   Пятая   утвердила   в амбивалентности любых чувств: томительное "Адажиетто", превращенное Висконти ("Смерть в Венеции") в похоронный плач, было  любовным посланием композитора невесте. И всегда особое место будет занимать Седьмая.      28 января 1996 года после обеда в  своей пражской  квартире  я лежал на диване и слушал музыку.  В  тот день -  Седьмую  Малера. Во  время четвертой части, Nachtmusik, Ноктюрна - тут помню мельчайшие детали  - в комнату вошла жена и  что-то  страшно  сказала. Огромный по-малеровски оркестр  -  это был Нью-Йоркский филармонический под управлением Бернстайна - гремел, и я ничего не услышал. Но  - понял. Но  -  понимать  не захотел.  Однако  нажал  кнопку "пауза"  на  черной коробочке, и второй возглас жены, старавшейся  перекрыть музыку, раздался воплем в полной тишине: "Иосиф умер!"     Так  Малер,  чья  симфония  за 88  лет  до  того дебютировала в  Праге, вернулся в  этот  город  и  с  помощью  Бернстайна,  записавшего  Седьмую  в Нью-Йорке  в  те  дни, когда  Бродский грузил  навоз в Норинской,  приглушил ноктюрном  нью-йоркскую  новость.  Важное в  жизни рифмуется куда чаще,  чем хотелось бы.   Бронзовый бюст Малера работы О.Родена      ...Роденовский  Малер черной  бронзы,  отражаясь  затылком  в  зеркале, глядит на  театральный буфет  Венской  оперы,  где  бокал шампанского  стоит тринадцать  долларов,  на  публику  -  респектабельную,  как  в  его  дни, с поправкой на моду, разумеется. В Вене, по крайней мере, нет таких перепадов, как  в  нью-йоркской   "Метрополитен",  где  в  партере  оказываешься  между смокингом и джинсами с майкой.      Впрочем,  подобная  эклектика  -  вполне  в  духе  Малера:  чередование торжественности с обыденностью, пафоса с фривольностью. Марши, вальсы,  звон коровьих колокольчиков, народные песни, танцы и т.п. - все вбиралось в ноты. Малер бывает патетичен  и сентиментален, но - как сама жизнь, и в его музыке это  натурально.  …Вводя в  симфоническую музыку текст, Малер  доходил до  гениального  богохульства: "Я просто обыскал  всю мировую литературу вплоть до Библии, чтобы найти разрешающее слово, и в конце концов был принужден сам облечь свои мысли и ощущения в слова".  В частном  обиходе он  охотно сочинял стихи, но  все же совсем другое  дело - предпочесть  свои дилетантские сочинения любой поэзии вплоть до библейской.      Самомнение гения? Скорее "чудовищное ощущение миссии", о котором писала в дневниках его жена.  Сам Малер объяснял: "Становишься, так сказать, только инструментом,  на котором  играет  Вселенная... Моя  симфония  должна  стать чем-то таким, чего еще не слышал  мир! В ней вся природа обретает голос".       Из писем Малера и воспоминаний о нем встает фигура, в которой органично сочетались    интеллектуальность   с    наивностью,    рафинированность    с провинциальностью, австрийская  столица, где  он окончил свои дни, с чешской деревней, где он появился на свет.      Малер был необычно  для  музыканта образован: разбирался в естественных науках, знал философию и литературу, испытал сильнейшее влияние Шопенгауэра, Ницше,  Достоевского.   Беседуя  с  учениками  Шенберга,   посоветовал  ему: "Заставьте  этих  людей прочесть Достоевского! Это важнее, чем контрапункт". Тонко и точно выразился об "Исповеди" Толстого: "Страшно грустное варварское самоистязание постановкой фальшивых вопросов". Только умный человек мог  так просто  сказать  о вкусовых  различиях: "Не обозначают ли слова "это  мне не нравится" не что иное как "я не понимаю этого". Когда в детстве Малера  спрашивали, кем он  хочет  быть, отвечал: мучеником.  Он искренне волновался  по  поводу своего  "Прощания"  из "Песни  о  земле": "Как вы думаете? Можно это  вообще выдержать? Люди не будут кончать после этого самоубийством?"     Он обожал  природу - это  очевидно в музыке.  Но отношение  -   чисто  художническое,  то   есть   потребительское,  то  есть единственно возможное для человека, который  у Ниагарского водопада заметил, что  все-таки  предпочитает "артикулированное  искусство  неартикулированной природе".  Когда  Бруно  Вальтер  приехал  к  Малеру  на  Аттерзее  и   стал восхищаться пейзажем,  тот перебил: "Не трудитесь смотреть - я  это все  уже отсочинил" - и повел слушать музыку.     По  его  собственному  признанию,  Малер мыслил  не  мелодиями, но  уже оркестрованными темами.  А "Вена  была великолепно  оркестрованным  городом" (Цвейг). Этот город создавался при Малере и укреплялся Малером. Опера открылась в 1869,  за шесть лет до того, как Малер приехал сюда учиться  в консерватории. Тогда в  столице было меньше миллиона жителей, а  когда он  занял  пост директора Венской оперы  в 1897  -  уже  больше  полутора  миллионов.  Через  весь город  прошли  линии электрического  трамвая.   В  квартире   Малера  на   Ауэнбруггерштрассе,  2 установили служебный телефон, ему предоставили автомобиль - номенклатура!      Дом  и  сейчас выглядит  солидно.   Здание пятиэтажное… В  малеровском подъезде располагается  местное  отделение  "Гринпис"  -  при  его  любви к  природе, преемственно.      Вся  его  жизнь  предстает  центростремительным   движением  к  Вене  - круговым, радиальным,  с приступами  и  отступами. "Моя конечная цель есть и останется Вена.  Я  никогда не чувствую  себя дома где-либо еще" - это Малер осознал очень  рано. Он не  стеснялся в выражениях, говоря о Вене: "божество южных широт", "земля обетованная". Противореча фактам, родиной называл Вену.      Между тем сын винокура и внук  мыловара Малер родился в чешской деревне Калиште,  где  и  сейчас  все  население -  триста  человек… В первые свои шесть лет  в Венской  опере Малер поставил  восемнадцать  новых для города вещей,  из них четыре  -  русские: "Евгений Онегин",  "Демон",  "Иоланта",  "Пиковая дама". Первым представил в США "Проданную невесту" и "Пиковую даму".    Из мемуаров проступает человек буйного темперамента, при  первых  встречах производящий впечатление романтического героя с импульсивным характером. А чтение его  писем выявляет способность к  точным  калькуляциям, холодному  расчету.  Директор будапештской  оперы  в  рекомендательном  письме  в Вену специально  отмечал способности Малера к "коммерческой стороне художественного  предприятия". Не будет  преувеличением  сказать,  что  именно  Малер придал  фигуре  дирижера нынешний статус полновластного хозяина оркестра или театра.  Семнадцать   лет   он   кружил   по   империи,   работая   в   Словении (Лайбах-Любляна), в Моравии (Ольмюц-Оломоуц), в  Богемии (Прага), в  Венгрии (Будапешт), отходя для разбега в Германию (Лейпциг, Кассель, Гамбург), сужая круги, подбираясь к центру. Осада (Вены) завершилась триумфом.      Победа была тем более полной, что маленький  (163 см) провинциал взял и одну из  первых столичных красавиц. Венчались  в самой большой церкви Вены - Карлскирхе, диковатой для стильного города: помесь барокко, римских аллюзий, мавританства.  Альма Шиндлер Альму Шиндлер, приемную дочь художника Карла Молля, одного из лидеров венского Сецессиона, с юности окружало обожание не просто мужчин, но мужчин выдающихся. Так шло всю жизнь: к ней сватался Климт,  у нее был роман с композитором Цемлинским, трехлетняя неистовая связь с живописцем Кокошкой, после смерти  Малера  она вышла за архитектора Гропиуса,  а  уже  50-летней, словно  завершая охват всех искусств,  за писателя  Верфеля. Альма  сочиняла хорошую музыку, но Малер условием брака поставил ее отказ  от  творчества: в семье  хватит  одного   композитора.  Вену  он  не  просто  побеждал,  но  и растаптывал. Похоже, он и любил ее - побежденной.      Малер  покинул Вену, когда перестал ощущать  себя  триумфатором.  Венцы слишком  поклонялись   музыке,   чтобы  десять  лет  терпеть  деспотического законодателя, пусть и гениального.      Можно предположить, что иной Веной для него могла бы стать Америка, где он  оказался  первым  иностранным композитором,  который  реально  влиял  на повседневную музыкальную  жизнь, хотя тут уже с успехом работали Чайковский, Дворжак, Рихард Штраус. По письмам из Нью-Йорка разбросаны признания: "Здесь вовсе не  царствует  доллар,  его только легко  заработать.  В  почете здесь только одно:  воля и умение... Здесь все  полно широты, здоровья"; "Так  как люди  здесь непредубежденные,  то я надеюсь найти благодатную почву для моих произведений, а для себя - духовную родину"; "Я,  конечно, проведу ближайшие годы здесь, в Америке. Я в полном восторге от страны..." Помешала болезнь  -  иначе  у Америки  были бы не только  Рахманинов  и Стравинский, но и Малер.     Выбирая место для поселения на покое, уже зная о больном сердце, но  не зная,  что  умрет  от  этого  пятидесятилетним  через  год  с  небольшим, он прикидывал: "Мы с Альмой  теперь  увлекаемся тем,  что каждую неделю  меняем планы  насчет  нашего   будущего:   Париж,  Флоренция,   Капри,   Швейцария, Шварцвальд...  И  все же  я  думаю,  что в  ближайшее  время  мы  обоснуемся где-нибудь близ Вены, где светит солнце и растут красивые виноградные  лозы, и больше не будем трогаться с места".     Легко  сообразить,  где  такое место,  - это Гринцинг, северная окраина Вены. Возвратившись  в  Вену  умирать,  Малер окончательно вернулся  именно в Гринцинг в мае 1911 года  - на местное кладбище. Здесь, а не на Центральном, рядом с Бетховеном, Шубертом, Брамсом, Штраусами, он завещал себя похоронить - без речей и музыки. На невысоком надгробье в стиле арт-деко - только имя и фамилия. Малер  сказал:  "Те, кто придут ко мне, знают, кем я  был, а другим знать не надо". Могила Густава Малера. Вена.        Теперь уже  знают все.  С 70-х  годов критики заговорили о малеромании. Часто  цитируют его  слова: "Мое время  еще придет". Оно  и пришло  -  когда разорванное сознание века ощутило потребность в синтезе. Не только в светлой гармонии классики, но и в  преодолевающих  эклектику и  разнобой малеровских гигантах ("переогромленность" - подходящее слово Мандельштама).      Уникально  для  великого  композитора:  Малер  сочинял только  песни  и симфонии.   Ни  сонат,  ни  этюдов,  ни  концертов,   ни  квартетов  -  либо непосредственное, нутряное, птичье самовыражение, либо уж состязание с самой природой во всеохватности.      Малер уверял, что  мыслит уже  оркестрованными темами,  с нюансами  и  вариациями.  Это  эпическое  мышление.  Все его  симфонии можно воспринимать  как  последовательный  ряд -  вроде  прустовского  "В  поисках утраченного времени".  При  этом любая в  отдельности - философия  жизни  от начала до конца, от рождения до  смерти. Невероятно амбициозная  задача,  но Малер и говорил с характерным простодушием, что его цель - в каждой симфонии "построить мир".  Единый, составленный из разнообразных частей, но цельный  -  как  город Вена,  роскошный и самодостаточный,  вобравший традиции,  уклады, обычаи, этносы, языки. Mahler Symphony No. 5 Adagietto Karajan Part 1 https://www.youtube.com/watch?v=wwyYyfP0b0w " target="_blank"> https://www.youtube.com/watch?v=Les39aIKbzE " target="_blank"> Густав Малер Симфония №4, III ч. ( фрагмент )   https://www.youtube.com/watch?v=wMf121kPh3U " target="_blank"> Gustav Mahler - 3rd symphony conducted by Solti. 6: Langsam. Ruhevoll. Empfunden (part 2)  https://www.youtube.com/watch?v=sscbzfLdJBA " target="_blank">              


Надежда- Сумина 14 июл, 09:18 +1

Приглашение на посещение интернет-галереи «Ruslan`s»

  Уважаемые интернет-пользователи!   Приглашаем Вас посетить нашу интернет-галерею «Ruslan`s» по адресу artruslans.com .   На сайте Вы сможете бесплатно добавить свои 10 работ, а также просмотреть и скачать работы других участников.   Предлагаем разместить Ваш баннер с аннотацией Вашего сайта: краткая информ…


Ruslans Интернет-галерея 10 июл, 02:36 0