Исаак Левитан «Весна. Большая вода». 1897
Сегодня немыслимо представить художника без работы на натуре – великолепные русские пейзажисты Саврасов и Шишкин и не менее превосходные мастера французского Барбизона Руссо и Милле в середине XIX столетия открыли миру пленэрную живопись.
Их последователь, подаривший миру более тысячи «пейзажей настроения», Исаак Левитан, руководствуясь советами учителей и французскими альбомами, пришел к собственному неповторимому стилю.
Для пленэра необходима натура, в поисках которой мастера кисти забирались в неведомые дали, отыскивая их через знакомых, друзей или коллег. Часто это были усадьбы, с их буйной природой, чарующими садами, музыкой по вечерам, театральными постановками, рыбалкой и охотой. Усадьба давала возможность работать и отдыхать. Здесь завязывались дружеские и любовные отношения — это была маленькая жизнь.
Личность и размах художественного творчества Исаака Ильича Левитана представляют собой поистине уникальное явление XIX столетия. При этом для профессионалов и любителей искусства еще во многом неизвестным остается значение в жизни и творчестве художника усадеб, с которыми было связано более 10-ти лет его жизни, самые яркие впечатления юности и зрелой поры, о чем свидетельствуют дневники современников, статьи, письма.
![Левитан](https://r4.mt.ru/r2/photoBA8B/20222114302-0/jpg/bp.jpeg)
Берёзовая роща. 1885-89
Усадьбы Бабкино Киселевых, Затишье, Мелихово Чеховых, Болдино, Островно Ушаковых, Горка Турчаниновых, Успенское С.Т. Морозова, Богородское Олениных, Дугино Н.В. Мещерина, Гарусово, Берново, Покровское становились для Левитана и его друзей приютом, импульсом для творчества, дарившим миру шедевры русской живописи.
Флигель Чеховых
Одной из самых светлых страниц усадебной жизни Левитана стало лето 1885, а затем 1886, проведенные в окрестностях Нового Иерусалима. Имение находилось в пяти верстах от Воскресенска (сейчас г. Истра).
Иван Павлович Чехов, работавший в Воскресенске учителем, познакомился с Алексеем Сергеевичем Киселевым — владельцем усадьбы Бабкино — коллежским секретарем, племянником русского посла и друга А.С. Пушкина графа Николая Киселева. Чеховы стали часто бывать в семье Киселевых, а с 1885 года три лета подряд жили у них на даче в Бабкине, где «не говоря уже о действительно очаровательной природе, к услугам были и большой английский парк, и река, и леса, и луга, и самые люди собрались в Бабкине точно на подбор».
Киселевы были культурны и образованы. Матери А. С. Киселева — E. H. Ушаковой Пушкин посвящал стихи. Жена Киселева — Мария Владимировна была дочерью бывшего директора московских императорских театров В. П. Бегичева. Она сотрудничала в ряде детских журналов, и Антон Павлович неоднократно помогал ей, давая замечания на ее раА. С. ссказы. Живший летом в усадьбе Бегичев был близко знаком с Даргомыжским, Чайковским, Рубинштейном А. Г. и Островским А. Н.. Его рассказы и воспоминания были очень интересны для молодого Чехова.
копия М. Чеховой с работы Левитана
Семья Чеховых занимала отдельный флигель. Работая за столиком у большого окна, Антон Павлович любовался красотой бабкинского пейзажа. «Перед моими глазами расстилается необыкновенно теплый, ласкающий пейзаж: речка, вдали лес, Сафонтьево, кусочек Киселевского дома... Слушал я, как поет соловей, и ушам не верил». Бабкинские впечатления широко отразились в чеховских произведениях. «Во всех почти рассказах того времени, — вспоминает М. П. Чехов, — можно увидеть ту или иную картину Бабкина», то или иное лицо из жителей Бабкина и окрестных деревень. «Дочь Альбиона», «Налим», «Верочка» — лишь небольшая часть рассказов, написанных на основе бабкинских впечатлений. Впоследствии Чехов неоднократно бывал в Бабкине наездами. В 1897 году, тяжело больной, он писал из Ниццы М. В. Киселевой: «Здесь очень хорошо, но, тем не менее, все-таки я с удовольствием провел бы Рождество не здесь, а в Бабкине, которое мне так мило и дорого по воспоминаниям».
Максимовка
С Антоном Павловичем Левитана связывала нежная дружба, и естественно, что Чеховы были очень обрадованы, узнав, что Левитан живет по соседству с ними. Однако не обошлось без волнений: однажды Антону сообщили о том, что у художника вновь начались часто мучившие его приступы. Несмотря на ночь и проливной дождь братья Чеховы с фонарями отправились в Максимовку. Долго сидели у постели больного художника, шутили, острили, и Левитан, поддавшись общему настроению, успокоился. Вскоре после этого он поселился вместе с Чеховыми в Бабкине, в отдельном маленьком флигельке.
Бабкино. 'Вид с висячего балкона. С рисунка М. Я. Чехова
Нередко А. П. Чехов и И. И. Левитан ходили на охоту в Дарагановский лес, расположенный около Максимовки. На опушке леса, вспоминал М. П. Чехов, «стояла одинокая Полевщинская церковь (сейчас памятник архитектуры XVII века), всегда обращавшая на себя внимание писателя. В ней служили всего только один раз в год, на Казанскую, и по ночам до Бабкина долетали удары колокола, когда сторож звонил часы. Эта церковь с ее домиком для сторожа у почтовой дороги, кажется, дала брату Антону мысль написать «Ведьму» и «Недоброе дело».
Несомненно, Бабкино сыграло выдающуюся роль в развитии таланта Левитана и Чехова. Молодежь, поселившаяся в имении, наполняла все вокруг кипучей энергией. Вставали в Бабкино рано, с семи утра юный писатель и художник уже работали, потом гуляли по парку, играли в крокет. Из развлечений предпочитали рыбалку, Мария Владимировна простаивала часами с удочкой на берегу и вела литературные беседы с гостями усадьбы. Левитан цитировал множество стихов о природе Тютчева, Фета, Некрасова и Пушкина. Здесь царили шутки, юмор и всяческие забавы. Над флигелем Левитана однажды появился стишок:
А вот и флигель Левитана,
Художник милый здесь живет,
Встает он очень-очень рано
И тотчас чай китайский пьет.
Позвав к себе собаку Весту,
Дает ей кринку молока.
И тут же, не вставая с места,
Этюд он трогает слегка.
Художник милый здесь живет,
Встает он очень-очень рано
И тотчас чай китайский пьет.
Позвав к себе собаку Весту,
Дает ей кринку молока.
И тут же, не вставая с места,
Этюд он трогает слегка.
И. И. Левитан. 'К вечеру. Река Истра'
В истории Бабкино есть еще одна любопытная страница, связанная с сестрой А.П. Чехова — Марией. В 1885 году, когда началась бабкинская дачная «эпопея» семьи Чеховых, Марии Чеховой было 22 года. Она заканчивала историко-филологический факультет Московских высших женских курсов профессора В.И. Герье и была на пороге самостоятельной жизни. Лето 1885 года стало для Маши своеобразным рубежом. Бабкинское общество (помимо дворян Киселевых — владельцев усадьбы, его составляли весьма образованные, художественно одаренные гости усадьбы) оказалось ее первым опытом светского общения. Она впервые ощутила себя взрослой и привлекательной барышней. «Редко в нашей дальнейшей жизни было столько искреннего веселья, юмора, сколько было их в Бабкине», — вспоминала Мария Павловна Чехова. Главными зачинщиками веселых бабкинских «мероприятий» была семья Чеховых. И неудивительно — Чеховы были неистощимыми выдумщиками шуточных импровизаций, розыгрышей, представлений. Непременной участницей их была и обаятельная Мария. Более того, в Бабкине она была всеобщей любимицей. К тому времени Левитан стал своим человеком в семье Чеховых.
Истра
Мария Павловна Чехова вспоминала: «Левитан стал постоянно бывать у нас и сделался для нашей семьи близким человеком … Ближе всего Левитан сошелся с нашей семьей, когда мы поселились в красивом имении Бабкино под Новым Иерусалимом … Я не помню, в каком году я познакомилась с Исааком Ильичом Левитаном, но приблизительно это было в начале 80-х годов, когда Антон Павлович уже переехал в Москву. Левитан учился вместе с братом Николаем в Училище живописи, ваяния и зодчества. Одно время они и жили вместе в номерах на Садовой, где обычно ютилась бедная учащаяся молодежь. Как-то я зашла к брату. Сижу, разговариваю, — входит его товарищ. Коля познакомил нас. «А сестга Чехова уже багышня!» — как бы удивленно сказал товарищ брата, здороваясь со мной. Это и был И. И. Левитан. Он сильно картавил, не произносил звука «р», а вместо «ш» у него получалось «ф», меня, например, он всегда называл Мафа».
Итак, Левитан в Бабкино. Счастливое это время было для Левитана как художника! По словам Антона Чехова, Левитан «чуть не сошел с ума от восторга, от богатства материала» — богатства чудесной природы Бабкино и его окрестностей. Ему вторит брат Михаил: «Бабкино сыграло выдающуюся роль и в художественном развитии творца русского пейзажа И.И. Левитана». Будучи очень эмоциональным, крайне импульсивным человеком, Левитан временами впадал прямо-таки в жесточайшую меланхолию, с другой стороны, эта же предельная, обостренная до болезненности впечатлительность помогала Левитану творить. А в Бабкино — с его радушными, добросердечными Киселевыми, с близкой по духу семьей Чеховых («милая Чехия» — как говорил Левитан) — ему было так хорошо, как редко где бывало. Это было желанное и, увы, совсем не часто посещавшее художника состояние душевного равновесия.
Флигель Чеховых
После ужина в главном усадебном доме Киселевых зажигались все лампы. Собирались гости, в том числе московские — певцы, музыканты, актеры. М.П. Чехова, вспоминала: «Представьте себе теплый летний вечер, красивую усадьбу, стоящую на высоком крутом берегу, внизу реку, за рекой громадный лес, ночную тишину... Из дома через раскрытые окна и двери льются звуки бетховенских сонат, шопеновских ноктюрнов... Киселевы, мы всей семьей, Левитан сидим и слушаем великолепную игру на рояле Елизаветы Алексеевны Ефремовой — гувернантки детей Киселевых... Иногда пел гостивший у Киселевых бывший премьер московского Большого театра тенор М. П. Владиславлев. Пела и сама Мария Владимировна Киселева».
Кстати, и сам Левитан отличался музыкальностью. Рассказывали, что Исаак Левитан неплохо пел романсы, подыгрывая себе на гитаре. Именно в Бабкино с Левитаном случилось нечто им непредвиденное: он влюбился. И удивительным было то, что влюбился он не в очередную гостью — молодую московскую актрису, не в «новенькую», а в такую знакомую ему Мафу — Машу Чехову.
Вскоре все стены флигеля Левитана не вмещали всего того, что было написано. Об этом лете, о дружбе, о молодости напоминает картина «Река Истра» (1885-1886, ГТГ), подаренная Чехову. Об этой картине М.П. Чехова вспоминала: «Картина эта написана в 1885 и представляет собою вид на реку Истру со стороны усадьбы Бабкино, в которой в то время жили Чеховы и Левитан. Усадьба эта находилась на высоком берегу, несколько отстоявшем от самой реки. Большой дом, в котором жили владельцы Бабкина Киселевы, был построен у самого обрыва этого берега от него открывался широкий вид на окрестности. На этой картине, на горизонте, чуть обозначена деревня Сафонтьево, а справа — тянущийся к горизонту Дарагановский лес». «Бабкинский период» Левитан посвящает пленэрной живописи. В еще одной знаменитой работе видно, насколько тонко молодой художник чувствует обаяние и поэтичность природы: в 1885 г. в Бабкино Левитан начал писать «Березовую рощу», дописанную позже в Плесе в 1889 г. Мария Чехова вспоминала: «Левитан иногда прямо поражал меня, так упорно он работал… Стены его «курятника» быстро покрывались рядами превосходных этюдов». В Бабкино и окрестностях Левитан написал около 20 картин и этюдов, Федоров-Давыдов с грустью заметил: «… конечно не все «бабкинские» этюды дошли до нас. Их сохранилось сравнительно немного». Парадокс бабкинского периода в жизни Левитана заключен в том, что из воспоминаний и писем современников мы очень подробно о нем знаем, но самих живописных работ Левитана сохранилась лишь малая часть: «К вечеру. Река Истра» (Башкирский худ. Музей), «Река Истра», «Усадьба Бабкино» (ялтинский музей А.П. Чехова), «Бабкино» (музей А. Чехова в Таганроге), «Осенний лес» (Музей-усадьба В. Д. Поленова), «Половодье» (Гос. Худ. Музей Белоруссии), «Река Истра», «Портрет Антона Павловича Чехова» (ГТГ) и работы из частных собраний.
Современное состояние Бабкино плачевно, и о замечательной его истории теперь можно говорить лишь в прошедшем времени: в 1929 году сгорел главный усадебный дом, уцелевшие в годы Великой Отечественной войны флигели и часть надворных служб усадьбы оказались в запустении и в середине 50-х годов были разобраны на стройматериалы, а единственно сохранившееся от усадьбы — парк обезображен карьером и превращен в место свалки. Но краеведы верят, что возрождение усадьбы еще возможно, т.к. сохранились план строений усадьбы, фотографии, иконографический материал и макет усадьбы Бабкино. Хочется надеяться, что меры, принятые для сохранения этого уникального историко-архитектурного и мемориального памятника позволят вдохнуть новую жизнь в этот уголок Подмосковья, отмеченный именами Левитана и Чехова.
Трудно переоценить значение Бабкино в творческой судьбе художника, в пространстве усадьбы он работал и отдыхал, пребывал в художественных поисках, наслаждался обществом хозяев и гостей, здесь были созданы благоприятные условия для рождения новых шедевров живописи. После мрачных меблированных комнат Москвы для Левитана усадьба с ее невероятными пейзажами должно быть казалась раем. Не случайно в одном из писем Левитан признался: «Я не дождусь минуты увидеть поэтичное Бабкино: о нем все мои мечты».
Свежие комментарии