«Торжествуют». Что происходит на центральном полотне Туркестанской серии Верещагина

 

В обширной Туркестанской серии Верещагина (около 250 работ) есть цикл «Варвары» — семь картин, в которых рассказывается история одного русского отряда, сражающегося против туркестанского ополчения. Сам Верещагин говорил, что цикл «может быть назван эпической поэмой, в которой картины заменяют главы». Центральная точка этого сюжета — картина «Торжествуют», на которой туркестанцы празднуют победу над русскими.

 
© Василий Верещагин, «Торжествуют», около 1872 года Государственная Третьяковская галерея
© Василий Верещагин, «Торжествуют», около 1872 года Государственная Третьяковская галерея

Мы видим оживленную площадь, где, несмотря на палящее солнце, толпится множество народа вперемешку со скотом и бродячими собаками («Вам каждую минуту угрожает опасность быть опрокинутым ослом или раздавленным верблюдом», — пишет Верещагин об улицах Самарканда). Площадь, изображенная на картине, — это Регистан, главное общественное пространство Самарканда, окруженное тремя медресе (мусульманскими высшими школами).

 


На переднем плане мы видим дервишей — монахов-бедняков, постоянных обитателей улиц туркестанских городов XIX века. В предисловии к каталогу первой выставки Туркестанской серии Александр Гейнс, приятель и сослуживец Верещагина, описывает их как бродячий хор людей «в конических высоких шапках и типичных длинных халатах, иногда сшитых из разноцветных кусков всевозможных материй. В руках у них длинные посохи и миски или баклаги, сделанные из темной тыквы. Бродя из города в город, они наберут много "коканов", двугривенных, а при случае распалят фанатизмом правоверные головы».

 


Видно здесь и других жителей города: среднего достатка воинов на конях по правую сторону и вереницу торговцев на верблюдах по левую. Но лица их разобрать толком невозможно: все они как бы отвернулись от зрителя, взгляды устремлены вглубь картины.

 

Здесь, в самом центре композиции, мы видим небольшую фигуру муллы. Он громко и эмоционально обращается к толпе. На раме картины Верещагин написал сопроводительный текст: «Так повелевает Бог! Нет Бога, кроме Бога». Видимо, что-то в этом роде мулла проповедует собравшемуся народу.

Гейнс тоже вспоминает подобные выступления мулл на улицах: «Вдруг, вероятно припомнив что-то страшное, он метнется вперед, к самому носу слушающего его жирного торгаша, и не своим голосом закричит и завопит на весь базар. Не беспокойтесь; это только ловкий ораторский прием. Через несколько секунд он вернется на свое место и спокойно обводя слушателей глазами, будет продолжать свою проповедь тихим и расчитанным голосом».

 

После того, как русская армия захватила Самарканд и Верещагин перебрался туда вместе со штабом генерала Кауфмана, при котором состоял, у художника завязались дружеские отношения со старшим муллой медресе Шердор. Верещагин этим знакомством очень гордился и оттого особенно расстроился, когда мулла перестал здороваться с ним на улице, а через несколько дней стал одним из организаторов восстанияпротив русских. Когда восстание было подавлено, приятеля Верещагина сбросили с одного из минаретов медресе Шердор — эти минареты видно на заднем плане картины.

 


Фасадные орнаменты медресе настолько скрупулезно выписаны, а яркие халаты зевак на переднем плане настолько красочны, что картина кажется почти радостной — и при этом от нее веет ужасом. Посмотрите, куда указывает палец муллы. Это двенадцать голов на шестах, возвышающиеся над толпой.

 

В цикле «Варвары» художник разместил картины в особом порядке. Картину «Торжествуют» предваряет полотно «Представляют трофеи», изображающее эмира, который рассматривает отрезанные головы русских солдат.

Верещагин не понаслышке знал о сохранившейся в Средней Азии традиции отрубания головы поверженному неприятелю (распространенность этого варварского обычая подтверждает и Гейнс).

Обыденность происходящего и спокойствие толпы усиливают зловещее впечатление от картины. Как верно подметил современник Верещагина Крамской, «он не ставил себе задачей выражение человеческого лица самого по себе, — он всегда предпочитал перенести выражение на всю фигуру, или, еще лучше, на много людей».

Источник ➝

Художник Андрей Шильдер: дар и рок

 
Художник Андрей Николаевич Шильдер был учеником великого Ивана Шишкина. Однако, сама идеология его работы с пейзажем была принципиально иной.
 
"Ручей в лесу", 1906, холст, масло
 
"Ручей в лесу", 1906, холст, масло

Его творческий путь — замечательный пример того, как, перенимая сильнейшие стороны творчества наставника, можно (и нужно) создавать собственный уникальный стиль, дабы раскрыть в полной мере собственный талант живописца.

Там, где Иван Иванович следовал за объективной действительностью, тщательнейшим образом и в достовернейших подробностях перенося на полотно представшую перед ним картину мира, Андрей Николаевич лишь делал первый пробный рисунок, фактически — черновик будущей работы.

 
"Осенний пейзаж", 1919, холст, масло
 
"Осенний пейзаж", 1919, холст, масло

Там, где гений Шишкина вдыхал искру жизни в завершённую композицию за счёт совершенно неповторимой, непостижимой и невозможной для других художников проработки мельчайших её деталей, Шильдер в первую очередь полагался на собственной фантазию.

 
Серия пейзажей
 
Серия пейзажей

Как свидетельствовали современники живописца, дома у Андрея Николаевича хранились альбомы с зарисовками тронувших душу мастера видов живой природы. Это был настоящий «золотой фонд» живописца, куда (благодаря прекрасной зрительной памяти) рано или поздно попадало каждое понравившееся ему растение, с особой, почти что «шишкинской» тщательностью запечатлённое на пленэре.

 
"Весенний лес. березовые бревна", холст, масло
 
"Весенний лес. березовые бревна", холст, масло

И лишь затем наступал этап подлинного творчества маэстро Шильдера. Сообразно собственному видению прекрасного, он принимался так и эдак корректировать, видоизменять и взаимо располагать отдельную веточку и листочек, тень и оттенок, изгиб и выступ стволов, ветвей своих многочисленных берёз, дубов и сосен. С тем, чтобы «на выходе» добиться максимальной эстетической привлекательности, выразительности и своеобразия.

 
"Лес", 1890, холст, масло
 
"Лес", 1890, холст, масло

Именно они, эти заранее продуманные и проработанные «заготовки», и шли в ход, когда Андрей Николаевич заканчивал свой набросок с натуры. Опираясь на него как на базис, он принимался «доставать» из тайников памяти казавшиеся наиболее уместными для данной конкретной картины элементы. И встраивать их в композицию, совмещая с самыми удачными текущими находками или же вовсе замещая не удовлетворявшие его элементы.

 
"Летний пейзаж с рекой", холст, масло
 
"Летний пейзаж с рекой", холст, масло

В результате пейзажи Шильдера очень часто являли собою нечто не схожее с имевшейся в реальном мире панорамой. Там, где его великий учитель возводил в абсолют саму природу, становясь адептом всех капризов её хаотичных форм и оттенков, герой нашей сегодняшней статьи следовал собственной мечте об идеальном пейзаже. Как не парадоксально, но именно эта мечта и стала его злым роком.

 
"После дождя. Женщина у околицы", 1919, холст, масло
 
"После дождя. Женщина у околицы", 1919, холст, масло

Блестящий талант живописца даровал ему безусловный успех у зрителей и материальный достаток, пошатнувшийся лишь с приходом революции 1917 года. Однако, его последовавший двумя годами позже внезапный уход из жизни был обусловлен совсем не этим событием.

Его творчество, неизменно оценивавшееся по достоинству, было востребовано популярнейшими периодическими изданиями конца XIX- начала XX вв., а сам мастер удостоился звания академика главной художественной академии Российской Империи. Его дарование высоко ценили коллеги и критики. Вот только прирождённый перфекционист Шильдер был о себе принципиально иного мнения.

 
"Березовый лес", 1908, холст, масло
 
"Березовый лес", 1908, холст, масло

Именно в этом и заключался тот самый злой рок, о котором мы писали выше. Мастера буквально сводила с ума и доводила до нервных срывов неудовлетворённость конечными результатами своих работ. Временами он готов был отказаться от каждой из них. Постоянно жаждал улучшить, изменить и полностью переписать каждую картину, иллюстрацию и набросок, раз за разом обнаруживая в них некие несовершенства.

Этот страстный перфекционизм пылал в душе художника всю его творческую жизнь. И наконец «спалил» дотла хрупкую нервную систему творца, покинувшего этот мир в возрасте 58 лет.

 
"зимний лес", 1919, холст, масло
 
"зимний лес", 1919, холст, масло

Художник Laszlo Gulyas. В традициях старых мастеров

Загружается...

Популярное в

))}
Loading...
наверх